III. Летописец.
14.10.2007 г. | Автор Юрий Хейфец |
Р Е Т Р О

Паршеку

По городу по гороскопу
Горошиной катиться мне,
Покуда форточка в Европу
В российском хлопает окне.

Когда хозяину наскучит
Сквозняк и непрестанный стук,
Он жить без воздуха научит
Жильцов, отбившихся от рук,

А тех, кто видит униженье
Души в удушье вековом,
Определит на поселенье
В битком набитый желтый дом.

Там возвращается сознанье
На круги темныя своя,
Там бытие ведет дознанье
С жестокостью небытия,

Там открываются ландшафты
Таких Колхид с высот строки,
Что каждый метит в аргонавты,
Хотя намечен в дураки,

Там мозг московского клошара
Электрошок во сне сосет,
Там хриплый окрик санитара
Двух толкований не несет,

Там, втихаря кося под психа,
На всех похожим стану я
И поведу хитро и тихо
Пророчество, как Илия,

О том, что рухнут стены эти,
Которым как бы нет конца,
О том, что все мы Божьи дети,
На миг забывшие отца,

О том, что вождь за все ответит,
О том, что на исходе дня
Старик Державин всех заметит, -
За исключением меня, -

Так, осторожно, тише мыши,
Я тайный поведу обход,
Но некто шепот мой услышит
И санитару донесет,

И, полотенцами обвязан,
Забьюсь неистово, как тать,
Как-будто выплясать обязан
То, что обязан был сказать,

И вдруг затихну, взят от мира,
Уже из голубых долин
Следя, как врач с лицом сатира
В шприц набирает инсулин...
16.03.92


Л Е Т О П И С Е Ц

Осени, донна Осень: маня
За собою повадкой особой
Королевского рода особы, -
Возведи в летописцы меня.

В реверансе глубоком садясь,
Лясы ясени больше не точат:
Раз слепца в прорицатели прочат -
Промолчим, про себя помолясь.

Побреду, зарываясь по грудь
Не в листки, что исписаны, - в листья
Некой летописи. Хитрость лисья -
Не к чести. Не части. Честен будь.

Не забудь, как ноябрь-монарх,
Умирая, вымарывал лики
Красоты. Но остались улики:
Собери их прилежно, Плутарх,

Нанижи их на нить, Геродот,
Нестор, мерно качай тяжкой связкой,
Чтобы в памяти, вялой и вязкой,
Мысли дали крутой поворот

К декабрю, что угрюмо забрил
Лбы высокие высохшим скверам
И, потворствуя скверным манерам
Зазывал, завыванья зубрил,

Не забудь, как набрался февраль,
Как сугробы в апреле взопрели,
Как в июле отстреливал трели
Соловей, соловеющий враль...

Не забудь, не забудь, осени,
Донна Осень! Осанна осине:
Сосунком, насосавшимся сини,
Пышет радостью в серые дни!

Верно, ведома ей - примечай! -
Тайна, вот и зарделась девчонкой...
Не спугну. Осторожно сторонкой
Обойду, обогрет невзначай.

Да и то: как иначе прожить
На земле? И чего еще надо?
Связь времен - летописца отрада.
То-то шьешь - и дрожишь, словно нить...
18.03.92


П О Т О К

Под эту надпись "Выход в город"
Я сотни раз входил, как в сон,
Невидимый вращая ворот
Мной ненавидимых времен,

Из жаркой шаркающей зыби
Я поднимался на хребте
Дракона, что подобно рыбе
Не помышлял о высоте,

Но просто уровни меняя,
Глубины мрака тасовал.
Так, никого не опуская,
Он никого не поднимал.

И я, как все, тоской запорот
До полусмерти, понимал,
Что свет, сулящий выход в город,
На самом деле звал в завал,

Что вместо города снаружи
Норы, открывшейся в разруб,
Лежит железной мордой в луже
Искусно расчлененный труп,

Что мы, как муравьи-мутанты,
Грызем гнилые потроха
Под небом, вставшим на пуанты,
Чтоб быть подальше от греха!

Тьма Запада плывет с Востока.
Конец? - судите о судьбе
По направлению потока
Упрека: от себя? к себе?

Грешим ли мы, когда Мессию
Как грушу ни за грош трясем,
Когда горбатую Россию
На собственном горбу несем?

Свет, что мерцал над головами
Кротов, - виновен или нет?
На выход, что отрыт не нами,
Нас приглашали сотни лет!

Кто жил в необжитом жилище -
Тот проживал. Кто наживал,
Как нищий, - оставался нищим,
Пусть даже нищим подавал, -

Все так. Но нам немыслим боле
Потерь восторженный повтор.
Купить покой ценою воли -
Смешно, как окрестить простор

Пространством. Мы своим забоем
Пройдем, чтоб выдать на гора
То топливо, что взято с боем
У зла усилием добра.

И свет Новейшего Завета
Поднимет нас сквозь грязь и дым
В тот город, что когда-то где-то
Был назван Иерусалим,

И мы Мессию приголубим,
А не погубим - в первый раз! -
И времена свои полюбим,
И времена полюбят нас,

И разрывая тесный ворот,
Вдохнем озон зазвездных стран,
И вспыхнет надпись "Выход в город"
Над головами горожан.
20.03.92


П Р О Р О К

Россия, родина, ронять
Росу пророчеств на ромашки
Твои - что горем козырять,
Что покаянье покупать
На разноцветные бумажки.

Да если б даже правду знал
От Бога - не от человека! -
Я б зубы стиснул и молчал,
Как еретик на дыбе века.

Ты не услышала б вовек
Из уст моих, кипящих кровью,
Что вот - метет свинцовый снег,
Что смерть склонилась к изголовью,

Что не искуплен - нет, не грех,
Огрех ничтожный, что убога
Судьба твоя, что горше всех
Иных дорог - твоя дорога,

Не повернулся б мой язык
Все это выговорить, слышишь?
Не понаслышке, не из книг -
Я сердцем чую, чем ты дышишь,

Я очень чуток, хоть чуток
Чудаковат - к чему лукавить?
Пророк отечеству не впрок.
Пророка есть кому поправить,

Когда пророк неотличим
От тех, кто вытолкнут толпою.
Давай, родная, помолчим:
Я - о тебе, а ты - со мною...
25.03.92


Р У С С К И Й

Далилу - Самсон, Турандот - Калаф,
Бедняга Пьеро - Мальвину...
Пожмет англичанин плечами: "лав",
Где русский бы взвыл: лавина!

Язык - балагур и гурман - то хмур,
То легок, то близок к глыбе:
Француз замурлычет на "ля": лямур,
Ощерится немец: либе.

Подобрано море по кораблю,
По каменотесу мрамор:
Где русич гудел на ветру: люблю,
Там римлянин ахал: амор!

Любое наречье - что старь, что новь, -
Исконная гордость наций.
Но только на русском любовь и кровь -
Сродство и артикуляций,

И сути. Такой уж он, мой народ:
Лаская, за чуб таскает,
Целует - и кровь по усам течет,
Да в сердце - не попадает...
25.03.92


Э Л Е Г И Я

Когда рассветает над миром,
Что, милостью Божьей, давно
Своим сотворенным кумирам
Не верит, как заведено,

Когда разгуляется разум,
Разут и раздет, разведи
Разводы раздумий и разом
Раба, что пригрелся в груди,

Прикончи, как Чехов. С уловом
Поздравив из глуби веков,
Скуратов и Делом и Словом
Поможет - и будет таков.

В дорогу! Тарквинием Гордым
Ступая, судя и разя,
По лицам людей, как по мордам,
Презрительным взглядом скользя,

Прошествуешь, прошлое в крошку
Дробя жерновами сапог,
Ценя настоящее в трешку,
Сгибая грядущее в рог,

Глаголя и граду и миру
О подвиге славном своем,
И будут тебе, как кумиру,
Молиться и ночью, и днем,

Когда рассветает, и снова
Стемнеет, и так без конца,
И ты под личиной земного
Уже не увидишь лица

Небес, и не бесы Вселенной,
И не Гавриила труба, -
Тоска воскресит постепенно
Убитого в шкуре раба!

Кого это к стенке приперла
Навечно наложница-ложь?..
И с силой в горячее горло
Дрожащую скрипку воткнешь,

И вскинется, плача и корчась,
Бессмертная тема Массне,
И Чехов, от жалости морщась,
Блеснет запотевшим пенсне...
27.03.92


Т Е Т - А - Т Е Т

Смотри-ка, как страшно заходит за край
Заката Венера!
Не знаю,
Что страшного...
Слушай, не переживай...
А я и не переживаю.
Я переживу пережиток любви:
Ходить по пятам, завывая...
Давай. Только ненависть не зазови.
А я ее не зазываю.
Я плачу: болит на надрыве, где хруст,
То место, что свято да пусто.
Любви не лежится - ну чем не Прокруст?
А ненависть - ложе Прокруста.
Ага. Выбирай: что кого-то любить,
Себя ненавидя, что душу
Любимой продать, да собой дорожить.
И что же?
Ничтожество. Трушу.
Ни чертом, ни ангелом быть не хочу...
Под фраком носить телогрейку?
Меня задувают, как гасят свечу
Тайфуном, как лупят в копейку
Из пушки!
На пушку берут?
Ни фига,
Фигура куда как покруче:
Дерутся!.. Сбежать бы в тайгу...
Что тайга...
С разбегу бы - с кручи!
Что круча...
Так что?
Ну, не знаю... Терпи. Упрекай
Себя. По грехам и расплата.
Как страшно: Венера заходит за край
Заката...
Ты прав. Жутковато.

31.03.92


Г А М Л Е Т

Есть многое на свете, друг Горацио,
Что на свету становится темней,
Но в темноте сияет ярче солнца.
Я о Любви. О Смерти. О Мечте.
О Вере. О Надежде. Я о многом,
Я обо всем, поскольку все во мне.
Так значит, я себе твержу молитвы,
Когда молюсь за самого себя?
Я - Бог, у Божества просящий жадно
Даров Господних, милости Творца?
Я еретик, хулящий сам в себе
Себя, когда, собою ненавидим,
Костер гордыни злобою раздув,
От зависти чернея, пузырями
Покрывшись, в буйном бешенстве хулы
На самого себя, ищу отрады тщетно?
Быть иль не быть? Иль попросту забыть
Вопрос такой, и не искать ответа
У Бога: есть он? нет его? Когда
Умрешь - все унесешь с собою,
А если что отыщешь за чертою
Небытия, - то будет все не то,
Что было здесь. И ужас преступленья
Братоубийцы сделается мне
Смешон, и гнусный грех прелюбодея
Единственную жалость возбудит
В душе моей, внезапно умудренной
В миг просветленья... Да, но если ад?
О, если б ад! О, если б снова муки!
Тогда - как строен выстроенный ряд
Падений - от зачатья до распада, -
Поступков подлых, ползанья в грязи
На жирном брюхе у сапог тирана,
Предательств низких, куплей и продаж,
Зловонной лжи и за глаза и прямо
В лицо, что и лицом не назовешь
Без отвращенья... О, когда б геенна!
Когда б сгореть счастливым мотыльком,
Что принял смерть за свой полет бездумный,
Поскольку свет за жизнь принимал...
Исчезни, жизнь... Умереть, уснуть...
Офелия, помянешь ли в молитвах
Того, кто не молился за тебя,
Но на тебя молился?.. Мать, прощаю
Тебе мое рождение на свет.
Горацио, есть многое на свете,
Но много есть не следует. Пойду,
Пройдусь пред поединком. Может, тени
Отца небесный свет увижу вновь...
Дальнейшее - в молчаньи.
1.04.92


Б А С С Е Т

Господь, спаси собачьи души
От злобы, чаши человечьей!
Меня не портят даже уши,
Хоть вислоухость - из увечий.

Но что погубит человека,
То пса возносит всенародно.
Порода выше мерок века,
Поскольку время - беспородно.

Порядок только на парадах,
А что парад? - эрзац событья.
Вот пес - тот знает толк в наградах:
За кровь, не за кровопролитье

Получены. О, люди, где я?
Пусть Бог займется вашей правкой.
Ошейник - верный спутник шеи -
Вам представляется удавкой,

А поводок - уздой холопства,
А дрессировка - униженьем,
Вам причиняет неудобство
Удобнейшее положенье

Калачиком. А что до ласки -
Любой любовнице замечу:
Я сам умею строить глазки!
Как там с любовью, человече?

Назло прорехам и прорухам
Служу спокойствия истоком,
Плыву, земли касаясь брюхом,
Скользя по горизонту боком,

Очей моих александриты
Меняют цвет по воле неба,
Я контур, навсегда открытый
Для молока - могу без хлеба!

Я, маневрируя антенной, -
Какой там хвост? пустые байки!
Соразмеряю пульс Вселенной
С сердцебиением хозяйки,

С хозяйским басом, писком детским.
Я баскервилям не опасен.
Люб тихим спальням, шумным детским.
Я бассет, и довольно басен.

Собака лает, ветер носит:
Муссон подслушает пассата.
Просите бассета: пусть просит
За вас. Он знает адресата.
3.04.92


С О Л О

...Мощнее поля не измыслил Бог,
Когда, рубильник вздернув до упора,
Сказал "да будет свет" - и брызнул сок
Живительный многоголосьем хора

Из юных пор Природы и протек,
Начало дав всему, за что ни брался,
И только Евы звонкий голосок,
Как колосок, отдельно колыхался.

Зачем удел всеобщий не прельстил
Ее - как знать? - и я гадать не буду.
Потом был грех, который не простил
И Каина простивший, и Иуду...

Остановись, заметив сам себе,
Как стих заплату ставит на заплате:
Трубач за право соло на трубе,
И тот одышкой к старости заплатит,

И будет папиросу разминать,
Синея в кашле - додуделся? так-то...
И сладко щурясь, ноту вспоминать,
Которую тянул четыре такта.
4.04.92


М Е Ч Т А

Когда в мерцающий огонь
По горло город окунется,
Когда души моей коснется
Гармония, а не гармонь,

Когда пьянчуг окрестный ход,
Качаясь, потечет к ночлегу,
Когда, как вещему Олегу,
Мне некто песнь пропоет,

Когда меня дождется враг,
Которого мой друг оставит,
Когда, как шашки, нас расставит
На поле шахматном дурак,

Когда на завтрак два яйца
С трудом нашарим по карманам,
Когда, подобно пеликанам,
Забьем беззобого птенца,

Когда меня почтит подлец,
И рак с макушки Арарата
Просвищет "Apassionata"
Иль "Марсельезу", наконец,

Когда в четверг нахлещет дождь,
Ухлестывая, речке шалой
Пощечин, - знать, ревнивый малый! -
А в пятницу не встанет вождь

Не с той ноги, - в субботу сплю
И вижу: надо мной колдуешь,
Не дышишь - на уголья дуешь,
Все ворожишь: люблю, люблю...
6.04.92


Д У Р А К

Распутица... Распутай путы -
Иль сгинь соломиной во ржи.
По берегам душевной смуты
Поднимет небо на ножи

Тоска-осока и, распорот
По швам, уляжется ландшафт
Под камень под названием город,
Где люди пьют на брудершафт

С бутылкой - ужас одиночеств
Не компенсирован никак
Обилием имен и отчеств,
Когда фамилия - Дурак.

Дурак, меняй обличья, страны,
Валюту, женщин, времена,
Читай по памяти кораны,
Талмуды, - правда-то одна:

Распутывай! Не поумнеешь -
За обе щеки не умнешь
Беду, которую посеешь
В бреду, а что еще пожнешь...

Распутывай. Раз путь ложится
Неровно - не роняй лица,
Неровен час, случится сбиться
С дороги. Чем просить конца -

Вернись к началу, прорубая,
Как прорубь, путь к воде живой,
Где даль со дна видна такая -
До солнышка подать рукой!

Напился впрок - щеглом на ветке
Не щебечи: вставай, иди.
Ишь припустил... А дурень, детки,
Он тоже человек, поди.
8.04.92


М А Ф У С А И Л

Я немыслимо стар, ибо пережил молодость многих.
Я неистово юн: я в себе старика пережил.
Я библейский пастух, что баранов своих круторогих
На небесное пастбище выпустил кровью из жил.

Растеклись, разбрелись, разгулялись - не скличешь обратно,
Эту свору времен нипочем не удержишь в узде.
Опираясь на посох, гляжу, как кровавые пятна
Все ложатся накатом заката по синей воде.

Что без крова прожить, что не выжить на ржавой подстилке,
Одинаково трудно потомкам отца моего.
Не оружье гремит - это смерть проверяет копилки:
Та набита битком, ну а эта еще ничего.

И опять палачи подбирают награду к награде
Кто сорвется с веревки, - рискует отведать ремня.
Я наказан пастушеством. Братья - собаки при стаде,
А сестер позабыл, и они позабыли меня,

Эта кара легка. Вот у шурина участь покруче:
Да и правду сказать, что за имя такое - Сизиф?
Говорил я ему: отсидись под навозною кучей!
Но куда там - желает попасть в древнегреческий миф...

То-то весел не слышно - гребут, а уключины славы
Знай, визжат, причитают, мол, хлеб добываем горбом!
Заболтался, пойду: братья брешут у дальней дубравы.
Не иначе - медведь. Глаз да глаз за хозяйским добром...
8.04.92


АПОКРИФ

...как по шипам, таящим яд, -
По снегу. Ненависть - по следу.
Природа-мать простит победу,
Да злые дети не простят,
Не просто вытерпеть и медь,
И воду, и огонь летящий,
Когда свеча в урчащей чаще -
И та не хочет потерпеть
И затаиться, все трещит,
Все плачет: оплавляет пламя...
Земля под босыми ногами
Гудит, как под ударом щит,
И встал бы я на небеса,
Да деткам трудно дотянуться,
Терплю себе, пока проснутся,
Пока поставят голоса,
Пока попросят да поймут,
Пока покажутся из тени...
Пока не встанут на колени
Все поколения Иуд, -
Из были не избыть беды
И мне - не всяко лыко в строку,
За семя, что взошло не к сроку,
Заплатят скудные плоды -
Ни в страшном сне, ни наяву
От века не видали люди,
Что уготовлено! на блюде
Предтечи мертвую главу
Уже несут, уже на суд,
Покуда пьяный Ирод правит,
И фарисей, молясь, лукавит,
Меня, избитого, ведут,
Уже и распят, и воскрес,
И вновь пришел - а все не верят!
О, род неверный: очи вперят
В икону - в уши шепчет бес,
Что слышат, то и говорят
Устами, ибо сердцем немы...
Как поперек опасной темы,
Как по шипам, таящим яд,
Как без оглядки, напрямик
По бездорожью и безлюдью
Альтернативой словоблудью,
Уздой, связующей язык,
Строкой, взыскующей оков,
Тропой прямой - чтоб шаг не сбился -
Учителем, что научился
Разучивать учеников,
Косой, что и сама коса,
А глянешь - как по нитке косит...
А за землицу кто попросит,
Как встану я на небеса...
10.04.92


С Т Р А Х

Подернулась зеленой пылью
Вязь веток вяза, и навяз
В зубах заигранной кадрилью
Забытых страхов перепляс:

Мол, отберет стихи природа,
Мол, та, что любишь, навсегда
Уйдет, как из водопровода
Неведомо куда вода,

Мол, чуть пригубишь, - и напьешься,
А там - закуришь невзначай
И сам уйдешь, не обернешься,
Да так - как звали, поминай...

О, неизбывный дар Синая,
Вериги страха и тоски.
Смотри: стена стоит, стеная,
Под ней стенают старики,

Как пот с надбровий, стон заглавий
Стекает с Торы на уста.
Нет, неспроста Иосиф Флавий
Молчаньем обошел Христа,

Как страшно, - думал он, - свобода
Пошла под плеть, любовь - за медь.
Судьба еврейского народа
Ясна: померкнув, умереть

В изгнаньи, дом родимый бросив,
Уйти, оковами звеня,
В рабы... - Не бойся, мой Иосиф,
Историк должен как огня

Бояться страха: зоркость взора
Теряется в разбеге глаз,
Недолго, брат, и до позора:
Перо споткнется только раз

И вскачь пойдет, хромая кляча,
Писать вприсядку кренделя!
Все будет тем - и не иначе -
Чем быть должно: землей - земля,

Добро - добром и небо - небом,
Урок - уроком, сроком - срок,
А горький хлеб изгнанья - хлебом,
Что сам изгнанник и испек:

За страх спознаться с Назореем
Расплатишься, как ни проси:
Весна-весной, еврей - евреем,
Уж так ведется на Руси.
12.04.92


Д О Л Г

Когда промчится свет Востока,
Пронзив зенит, на Запад, знай:
Тебе не будет одиноко,
Край света - твой родимый край.

По крайней мере, тьма ночная,
Как сумрачно сострил Тацит,
Слепым и зрячим - мать родная,
Незрячий просто крепче спит.

А думать надо было раньше,
И не тебе, а тем, кто до:
Что девочке-фортепианше
Кавалерист? Ни соль - ни до,

Ни соль - ни сахарин, ни рыба -
Ни мясо. Надобно решать,
Что делать: выдать дочку либо
Ни за кого не выдавать,

Беда, ни жениха в округе:
Война... И вот - пошел отчет,
Астролог-дьявол чертит круги,
Алхимик-дьявол воду льет

На мельницу времен, и семя
Истерто в муку и, светя
Угрюмо, Марс, наощупь темя
Найдя, вонзает луч... Дитя,

Поплачь, поплачь, ты предназначен
На сдачу, ты ведешь расчет,
Тобой оплакан и оплачен
Веселых предков старый счет,

Ты сам не можешь быть уверен,
В каком колене тенью лег,
В какой из мириад таверен
Ты за соверен сдан в залог,

В опале у опала смысла
Оправа поиска. Скуля,
Колышешься, как коромысло, -
То небо тянет, то земля,

Да будет так, покуда носишь
На сердце каменный мешок,
Покуда избавленья просишь
От тех, кому простить не смог...
20.04.92


П О М Е Х А

Я всем мешаю: я пишу
В метро. Перемешав потоки,
Кручусь окурком в водостоке.
Плыть по теченью не спешу.

На вороту повисла брань.
Блондинка справа злобой пышет.
Ей хорошо, она не пишет
И не читает эту дрянь,

Которая на триста лет
Вперед настрочена построчно
Козлом, что обморочно, точно
Нарочно, прет на турникет

И падает, как в гололед,
Как слабый оттиск, в пол впечатан.
Ну, наконец-то напечатан!
Теперь вода его прочтет,

Когда веселый машинист
Уборочной машины лихо
На мраморе, хлебнувшем лиха,
Как бы откроет чистый лист,

Стерев из памяти плиты
Размытые разводы грязи...
Как о бессмысленной проказе
Своей однажды вспомнишь ты,

С супругом под руку скользя,
О сумасброде и уроде...
Мариша, ты вздохнула вроде?
Ну вот, уж и вздохнуть нельзя.
20.04.92


Т А Р Х А Н Ы

Тарханы... Исстари таращатся
Туристы: как-никак пенаты.
То рощица-флорообразчица
Топорщится, то на канаты

Кантаты гидовой обрушится
Гроза - с утра денек был душен, -
Чтоб душу, что за куш удушится, -
Под душ, и лучших нет отдушин.

Недаром место это странное
Поэту с детства приглянулось.
Любая муза иностранная
Здесь выгнулась бы и загнулась,

А русская - прошлась с улыбкою
И время сделала героем,
И землю раскачала зыбкою,
И замерла над аналоем,

И песню старую, как новую,
Допела - знать, такая сила! -
И пулю тяжкую, свинцовую
Себе под сердце заманила.

Вот так и надо, так и велено:
Ходи, как кружишься над кручей,
Усни не там, где мягко стелено, -
Где спится жестче, то есть, чутче,

А то - когда еще расслышится
Напев, которым тьма отпета, -
Рассвет, когда еще напишется
"На смерть поэта"!?
24.04.92


П Е Й З А Ж

Несколько раз порывался пойти снег.
Несколько раз уклонился от злых фраз.
Несколько глух, не расслышал:
Уйдет век,
Как человек, что солгал - не подняв глаз,

Нет, сколько нас - ровно столько вторых "мы":
Едешь себе в электричке, жена спит,
В шею уткнувшись лицом, - посреди тьмы
Строчка трассирует. Что она прострочит?

Листья подлеска, что сам себя залистал
Пальцами ветра - поплевывает дождем -?
Бледное небо? - дрожит, ты его застал
За воровством, воровато войдя в дом, -

Сонный состав, что тебя протащил в свет
Сквозь черноту, как игла сквозь сатин - нить?..
Хочешь услышать "да" - говорит "нет",
Тысячу раз умри, раз решил жить!

Не электричка тащится по Москве, -
Строчек цепочка: хочется стать столбцом.
Шея моя приспособлена к голове
Вверх запрокинутой выстраданным лицом.
27.04.92


П Р О С Ь Б А

Я без тебя живу по памяти
Последней встречи... Злой недуг.
Он тяжелей свинцовой замети,
В войну отбившейся от рук,

Он легче легкого тифозного
Делирия, он невесом,
Он похотью Ивана Грозного
Ворочается, словно сом

В овражной жиже, что покоится
На самом дне моей души...
Как лампу няня-упокойница,
Меня неспешно притуши,

Чтоб фитилек, нагаром траченный,
Поменьше копоти давал,
Чтоб керосин, на свет истраченный,
И о тепле не забывал,

Чтоб тьма, как по себе ни мерила,
Да меру знала - день сильней!
Чтоб ты, уверовав, поверила,
Что верой верую твоей...
28.04.92


К У П А В Н А

Купавинские соловьи
Не хуже курских
Ведут арпеджио свои:
Коленец узких
Фиоритурный арсенал
Достоин мэтра,
Кто не слыхал - тот потерял,
Ищите ветра!
Да только ветер не найдешь:
На дальнем поле
Он то вычесывает рожь -
Цирюльник, что ли? -
То, выбирая цифру семь, -
Шестерка бита, -
С утра покроет светом темь,
И - шито-крыто.
И шило колет сквозь мешок,
И, как ни меряй,
Любви испанский сапожок
Грозит потерей
Походки ровной.
Хоть близка
Рубашка к телу,
Но легкий шепот у виска -
Звонок к расстрелу,
Что слаще испокон веков
Небесной манны, -
Вот и летишь без дураков,
В простор туманный,
Где, может, будет, может, нет
Свиданье с тою,
Что - обещанье вечных бед
И ключ к покою,
Где чудо Спаса-на-крови
Все ближе к норме,
Где за довесок - соловьи
К пустой платформе,
Где обещаньем тишины
Неистребимой
Сквозь перестук колес слышны
Шаги любимой...
10.05.92


Г Р О З А

Кругами подымаясь над округой,
Бескрылое молчание парит.
С рассвета парит. Гром заговорит
Лишь к вечеру, когда, простясь с подругой,
На остановке в обществе пьянчуг,
Мычащих чушь ленивой перебранки, -
Ром круче водки, мажем на полбанки! -
Я попытаюсь подавить испуг...
А он проступит краской на холсте,
Едва твои шаги умрут за дверью.
Все правильно: по древнему поверью
Слепые прозревают в темноте.
Гроза близка. От грома ли дрожу,
Испариной покрывшись, как периной?
Я просто наблюдаю за картиной.
Я места в ней себе не нахожу.
За живописца, что шутить горазд,
Я выпил бы, да мне давно заказан
Напиток, заводящий ум за разум,
Как за угол мальчишку - педераст,
Захочешь пить - ужо до дна допьешь
Стыда колодец. Как дойдешь до грязи -
Передохни: проказник не проказе
Обязан смыслом, как не ложке - ложь,
И ты не должен, хоть и впал в испуг,
Исподнее - на исповедь пред светом!
Гроза поможет: убедишься в этом,
Когда раскат обрушит неба круг
На ромбы эти - ром бы в трюм залить, -
На усеченный конус их беседы,
На пирамиду пирровой победы
Под страхом смерти - страха недожить...
12.05.92


Э П И С Т О Л А

(Фрагмент)

... Ты жалуешься, что устал: усталость - форма передышки. Так ложь - подобие отрыжки, коль скоро правды пережрал. Что до романа, идиот несчастный, - ну тебя к Аллаху! Отдай последнюю рубаху, вскарабкайся на эшафот, топор придирчиво проверь (не напортачил ли точильщик?)... Ты сам себе палач, могильщик и плакальщик. Из всех тетерь, что видел я за сорок лет, ты - безусловный лидер гонки, доитель бешеной буренки, бездонный накопитель бед... У нас весна. Модняга-май напялил майку, сверху - шубу. То солнце шпарит (помнишь Кубу?), то снег - Кабул не вспоминай: Серега помер. Так кричал последний месяц - страшно было. Ты знаешь, мать за ним ходила одна, жену не подпускал он ни на шаг: какой-то гад съехидничал, не удержался, мол, кто с душманами бодался - рогами, стало быть, богат. Нашел бы суку - в порошок иль на кебаб! Но бабы, бабы! - все норовят бочком, как крабы, - в разлом, налево, под бочок чужой... Убейте, не женюсь! И без того забот немало. Тут мне Татьяна написала. Молчу. Не то чтобы боюсь - а так... Не помню, кто сказал: две жизни - смерти не помеха. Чего там, брат, мы только эхо, Господь нам голоса не дал. Все лучше одному: держать ответ, где надо, и держаться, молчать, где лучше отмолчаться, и не оглядываться, знать, что нет как нет твоей вины в слезинке женской или детской. Веду подобье жизни светской. На наследить бы. За следы, сам знаешь, платишь ого-го! А залетит любой в два счета: с презервативом неохота, а больше нету ничего... Я помню, ты меня учил... Так это ж только по трезвянке, а я люблю, старик, полбанки - и на орбиту. Не забыл, как расписали в два смычка циркачку в Брянске?.. Да, дружище... ты только свистни - две-три тыщи подкину мухой, дурака валять не надо, дорогой. Ты знай, пиши, а наше дело - читать да плакать, очумело мотая глупой головой, мол, это ж надо - сочинить такое! Где чего набрался? И сам бы рад, да оказался слаб на язык, а говорить - совсем не то, что написать. Вот ты у нас молчун известный, а пишешь... как сказать? прелестно? прекрасно? тьфу, ядрена мать, ты видишь, как слова блудят? По правде если - не стесняйся, поможем, но не зарывайся: ребята просят передать, мол, "Вольво" или "Мерседес", старик, ей-Богу, не потянем, вот самокат - тут не обманем. Без шуток, слушай, интерес к твоей кассете тут такой - магнитофон пардону просит! И где тебя, засранца, носит? Приехал бы, концерт-другой организуем, как с куста, возьмем водчонки и девчонок найдем - с ногой, не без глазенок, чего же больше? красота! ты почитаешь, попоем, о чем со сцены не поется... Дружище, как тебе живется? Ты там же, в комнатке, вдвоем с больною мамой? Цепь заслуг пред Родиной висит на шее, да только сдохнуть веселее, чем кланяться, народных слуг просить, пороги обивать, вымаливать квартиру, бабки... Херов им тридцать три охапки! Вот сволочи! Какая ж блядь вскормила, объясни, братан, ей-Богу, сам не понимаю, всех этих гадов сучью стаю? Какой на них найти капкан? Кто виноват - евреи? царь? антисемиты? сталинисты? Тоска... Подавшись в онанисты, на время дрочит календарь... Ого, старик, ядрена вошь, - дарю строку! И мы, как видишь, не промах! Ладно, не обидишь, черкнешь ответ, а не черкнешь, - ну, значит, вправду подустал, видать, строчишь, хрипя в одышке. Усталость - форма передышки. Так ложь...
15.05.92


В Ы К Р Е С Т

"Я иду в одном потоке с Блоком..."

От иудейского посева
Рожден, - плодами дорожит:
В распаде русского распева
Туман судьбы его лежит.

Других заманит и обманет
Пространства правильный овал, -
Но легче дышится в тумане
Тому, кто сам простор объял.

Ему не надо видеть дали,
Он все твердит, как позывной,
Слова, что с детских лет звучали
Над кучерявой головой,

И кровь томится сладким ядом,
И тихо дышит у лица,
Как поводырь, что вечно рядом,
Страна, которой нет конца.
17.05.92


Р О М А Н С

Меня сослали в те края,
Куда макаровы телята,
Обиду медленно жуя,
Бредут под дулом автомата,

Куда и сам пастух Макар
И спьяну не забрел бы сроду.
Мне зубы выхлестнул начкар, -
И кровь я выпил, словно воду.

На нарах с тощим тюфяком
В обнимку - как на нем родился -
Я заходился матерком,
Слезами горькими давился,

Меня шпыняли блатняки,
Но пайкой я не поступился,
Лесоповалил в две руки,
В четыре - на восход крестился:

Спасибо, есть махры чуток,
Спасибо, греет телогрейка...
И все же я понять не мог,
За что судьба моя - злодейка?

Ведь жил, как все, и умереть
Хотел, как все, - без канители,
Ну, воровал, так посмотреть -
Ворует каждый, кто при деле,

Ну, врал - а вы чего плели? -
Ну, убивал, чтоб не убили...
Меня по пьянке замели
И как разбойника судили:

Я думал, будет разговор,
Но отыскали в черном списке
И огласили приговор -
Любовь без права переписки.
18.05.92


* * *

... И спокойно, по зову Слова,
На зарю, как на образа,
Перекрестится Иегова,
Встретив Внука:
Мои глаза,
Голос мой - будто ветер стонет -
Только горестней и грозней,
Речь - Учителя, а ладони -
Сына: с дырами от гвоздей...
20.05.92


С А В Л

...Так уж случилось: пришлось случиться
С водкой. Втянулся. Пошел вразнос.
Если хотелось всерьез напиться,
То напивался, как мог, всерьез.

Пил, и пьянея намного позже,
Чем полагалось по всем статьям,
Я все натягивал ветра вожжи,
Чтобы не чуять воздушных ям,

Я все летел, огибая плавно
Света уступы, любуясь тьмой, -
Смерть не страшна, а любовь - подавно
Сытому суммой тюрьмы с сумой,

Я все надеялся: пожалеют
Там, где решается: быть - не быть,
Я все надеялся: обмелеют
Реки, которыми должен плыть,

Я наборматывал: успокойся,
Вот упокоишься - отдохнешь,
Я колдовал: ничего не бойся...
Так начиналась ложь.

Так начиналась гроза. Далеко
Высверки молний терзали ночь.
Я принимал приближенье срока.
Я понимал: мне нельзя помочь.

Я поднимал к небесам горящий
Злобою взор, изрыгал хулу,
Корчась, кривлялся, как настоящий
Шут за гроши на своем углу,

Медью последние дни звенели,
Снедью давился, вино текло
По подбородку, и еле-еле,
В увеличительное стекло

Хрупкой надежды вдавив сознанье,
Я различал огонек... Но тут
Сон меня вызвал на опознанье.
Сон, беспощадный, как Страшный Суд:

Кто ты? - спросили меня сурово, -
Чей ты? - второй прозвучал вопрос, -
С кем ты? Какое ты молвил Слово?
Что ты принес? На кого донес?

Сколько унес? Ты любил ли, сыне?
Дети твои, - где они сейчас? -
Я ощущал, как от страха стынет
Кровь, я глазницами вместо глаз

Впитывал сумрачное сиянье
Мантии:
Господи, дай ответ,
Жив я еще или нет? -
Молчанье.
Умер я, Господи, или нет? -

Снова молчанье.
Помилуй, Боже,
Знак мне подай, что еще дышу! -
Холод огнем пробежал по коже...
Смилуйся, Отче, Тебя прошу! - ...

Тысячелетия пролетели
Или секунды стекли в провал, -
Где-то заплакали и запели,
Словно покойника отпевал

Хор, и внезапное облегченье
В душу пролилось, и весь в слезах,
Каялся я и просил прощенья:
Господи, дашь ли осилить страх?

Боже, по правде ли отпускаешь
Грешнику, павшему до конца?
Отче, неужто не проклинаешь?
Не отвратил от меня лица? -

Как ни упрашивал, сон устало
Вето накладывал на ответ...

Ты подошла - и поцеловала.
Так начинался свет.
22.05.92 - 2.06.92


Н О Н - С Т О П

Пылающий, лающий, льющий
Фонарный напалм на пальто
Прохожих, на райские кущи
Мой город не тянет, зато
Не тянет и на Вельзевула
Столицу, хоть станций метро
Угрюмо глядящие дула
Задуманы зло и хитро:
Под их немигающим взором
И жизнь сойдет за допрос,
Вскормленный убийцей и вором,
Мой город не ведает слез,
И мы не на шутку подробно
Вжились в ошалевший шалман,
Как целые числа - подробно! -
Раздроблены в пыль и туман
На стылой стальной наковальне
За рухлядь пошли с молотка,
Чтоб швалью на дьявольской швальне
Зашитыми быть в облака,
Пролиться на лица, что лета
Взыскуя, боятся огня,
Кто света не видел, у света
Не спрашивай: "Видишь меня?",
Кто Тартара помнит провалы, -
Подвалы за низ не сочтет,
Пусть на Вельзевуловы шпалы
История рельсы кладет, -
Мой город не тянется к мраку,
Я вычислил сердцем итог,
Пока зарывали собаку,
Я крепко держал поводок,
Я верю - не переиначит
Мороз бормотанье берез,
Я знаю, что скоро заплачет
Мой город, не знающий слез,
Я буду молиться за это,
За эру любви и добра,
За рабскую участь поэта,
За легкую поступь пера,
За песню, пропетую немо,
За всех, кто не жаждет всего,
За небо нашедшего Немо
И за "Наутилус" его,
За радость прокрасться по краю,
За воздух, зажатый в горсти,
О Господи, что я болтаю,
Прости меня, Боже, прости...
23.03.92


В М Е С Т О   Э П И Л О Г А

Пишу все хуже и честнее.
Тускнеют знаки ремесла.
Так смерть прекрасной Дульцинеи
Альдонсу к жизни вознесла.

Так отмывает реставратор,
Страданье выдав за испуг,
Сюжет, где пятый прокуратор
Вовеки не отмоет рук.

Так я, преследуя удачу,
Стихию подпустил к стихам,
Но ты, о чем молчу и плачу,
Прочла по дрогнувшим губам

Губами, и теряя силы,
Пила дыхание мое...
Так прорастает из могилы
Крест, осеняющий ее.
5.03.92