II. Обвал.
14.10.2007 г. | Автор Юрий Хейфец |

С О Н Е Т

Живу враскачку: взлет чреват паденьем,
Паденье - взлетом... Жалкая судьба!
Надежда лжет. Действительность груба.
Церковный хор грешит фальшивым пеньем.

Тургенев - гений: что ни луг, то Бежин.
Но Достоевский достает до дна:
Надежда лжет. Действительность темна.
Пост не спасет, поскольку неизбежен.

Повешенный потешен, как довесок:
Напрасная попытка - слезть с креста.
На щепу щиплют щуплый перелесок.

Надежда лжет. Действительность пуста.
Иуда, соскребая краску с фресок,
Христа целует в серые уста.
19.02.92



ЭПИТАФИЯ

Я мог давно сойти на нет,
Как на трамвайной остановке
Схожу, как сходит за банкет
Употребленье поллитровки

В подъезде, как подруге с рук
Сойдет измена между делом...
Но ни к одной из всех подруг
Я не был ни душой, ни телом

Всерьез привязан. Но подъезд -
Вот странность! - мне не стал приютом,
Что до трамвая, то проезд
Оплачен озлобленьем лютым

Того, кто, стиснут с трех сторон,
Четвертой дышит оробело...
Нет выхода! - гласит закон,
Что красным выведен на белом,

Нет выхода! - вот весь ответ
На судьбоносные вопросы...
Я мог давно сойти на нет,
Как вкус последней папиросы,

Как привкус крови на губах,
Прикушенных в пылу обиды,
Как все, о чем пишу в стихах,
Имея на бессмертье виды.
27.01.92


В Р Е М Е Н А   Г О Д А

Метелица - снежная мышь -
Что рыщешь с утра по сугробам?
Блестит гололед гололобым
Раскатом. С обугленных крыш

Слетает клочками фаты
Убор подвенечный убогий
Невесты моей, недотроги,
Что не переходит на "ты".

Все "выкает"... Невыносим
Ее завывающий лепет!
Облапит, как снегом облепит,
И вылепит злым и седым,

И век не разлепишь, пока
В заводе она и в азарте,
И, выброшен где-нибудь в марте,
Бредешь, разминая бока.

Но снова впадаешь - смотри! -
Как в кому - кому не знакомо? -
В тоску по уюту и дому,
По женщине, черт побери,

И вот уже крутит тобой
Горячая стерва шальная,
Да так, что до самого мая
Не выманишь даже к пивной.

И, весь измочаленный, спишь
И видишь: украли, убили,
Ушла, уплыла, утопили,
Но слышишь над ухом: - Шалишь,

Не выпущу, не карауль,
Такого со мной не бывает! -
И ластится, и обнимает...
Но вот, наконец-то, июль.

Истаявший, желтый, как воск,
К реке припадаешь, но вместо
Прохлады - проклятой невесты
Рыданье врывается в мозг

И мучит до мути в глазах,
Покуда не сдашься на милость:
Любимая, что б ни случилось -
Я твой. Я тобою пропах.

И жадно вдыхают мой след
Цветы на лугу подмосковном,
И словно в притворе церковном,
Даю послушанья обет

Тебе, что запала в меня
С таким запоздалым запалом,
Последние искры огня
Во мне, как великое в малом,

Так бережно, нежно собрав,
Что грех от греха удержаться,
И падаю, чтоб не подняться,
В объятья потравленных трав!..

Горчит утоленная страсть.
Скучна одолевшая сила.
А может, уже подступила
Осенняя жажда пропасть?

Конечно, конец сентября.
Мозгами пора пораскинуть:
Свободен и кануть, и кинуть,
Да лень одолела. А зря.

А зрячему все же видней:
Глядишь равнодушно и прямо,
Как дней заполняется яма
Досужей водицей дождей,

Но кто это стонет со дна
И тянет, и тянется к свету,
Как плод незапретный - к запрету?
Неужто... Неужто ОНА?

О, навзничь упавшая в грязь
Судьбина моя - выпивоха,
Клянусь до последнего вздоха
Служить тебе, сердцем смирясь,

Но мимо меня пронеси,
Молю, эту чашу отравы,
И внемлю: проси хоть державы,
Но чаши иной не проси...

Согнувшись в дугу под крестом,
Крадусь проторенной тропою,
Отдавшись любви, как запою,
Хватая искусанным ртом

Не воздух - крепчайшую смесь
Дымящихся наших дыханий!
Как поле невиданной брани,
Страданий взаимная месть...

Виски прихватило ледком.
За шиворот струйка стекает.
Хоть взор пелена застилает,
Мне двор этот хмурый знаком.

Уже заметает снежком,
И сон раскачал паутину,
В которой, запутавшись, стыну,
Вишу, подавившись смешком:

Небось, не найдут до весны...
Тепло приливает к ладоням...
Любимая... Милая... Тонем...
Молчи. Я хочу тишины.

Метелица - нечет иль чет? -
Гадает с утра по сугробам.
Невеста горюет над гробом
Моим. И не верит. И ждет.
22.01.92


Э К С П Р О М Т

1.

Спасибо за боль. Заболоченный рай
Для жизни амфибий пригоден,
А мы - сухоходы. Наш выжженный край
Прекрасен при ясной погоде.

Спасибо за солнце: покуда палит
И пот заливает ресницы, -
Идем, как по облаку. Кто разглядит,
Что звери - бескрылые птицы?

Спасибо за ветер, хоть это не он,
А я завывал что есть силы,
Спасибо за ласковый полупоклон
Над плоским затылком могилы,

Спасибо за взгляд, что скользнул невзначай
По мне, недостойному взгляда,
Спасибо, родная. Наш выжженный край
Прекрасен - и лучше не надо.

По пальцам обветренных веток топор
Морзянку с утра отбивает.
Спасибо за боль. Я тебе не в укор,
Поскольку тебя не бывает.

2.

Поскольку тебя не бывает - не быть
И краю сему - прорекаю!
Здесь выдюжит тот, кто не выдюжит жить,
Здесь ходят, как ходят по краю,

По лезвию. В поле свивает гнездо
И хлещет похлеще пощечин
Вой: то на гудящее долгое "до"
Раздолий распев скособочен.

С косой на боку - чем не шашка, прикинь, -
Проходят походкой Пилата
Столетья, что греческий чтили, латынь,
Но рот открывали - для мата.

Здесь тесно. Здесь шепот подобен громам,
Здесь смех беспощаден и меток,
Здесь смерть человека найдет по следам
Зубами оставленных меток,

Здесь рубят, а щепки - за все рубежи
Разбросаны: Слово и Дело!
Здесь пропасть во ржи - как траншея... Скажи,
Зачем ты сюда залетела?

3.

Зачем ты сюда залетела, зачем?
Здесь пахнет проигранной битвой.
И стон непрестанный в басовом ключе
Течет поминальной молитвой.

Я плачу, любимая. Встретив тебя -
Неужто поэзия в доле? -
Я медленно губы пригубил, губя
Виденье покоя и воли,

И перехватило дыханье! Но нож
Наточен, и даже в избытке.
Ведя по живому, тихонько вздохнешь:
Иголке способней без нитки.

И то: что за вышивка выйдет, когда
На штопку - и ту не годится
Суровая нить? Так гнилая вода
Пригодна на то, чтоб напиться.

Я знаю, родная, что глуп и нелеп,
Прося то Христа, то Ваала,
Чтоб тело мое ты вкушала, как хлеб,
И кровь, как вино, смаковала...

4.

И кровь, как вино, смаковала судьба,
Когда, наковальню терзая,
Ковала шута, блудодея, раба,
Охальника и краснобая.

Чего ей хотелось - понять мудрено:
Ни в Библии нет, ни в Коране.
Не дьявол ли крутит немое кино
На бледном, в морщинах, экране?

Не слишком ли ревностно падаю ниц?
Играю, хоть карта - убита...
Глядит из глазниц, как из древних гробниц
Пророков, тоска неофита.

Я плачу, любимая. Я оплачу
Смятенье твое, не тревожься,
Не бойся паденья: спасу, подхвачу,
О камень ногой не преткнешься!

Не бойся, не бойся... Безлюбый и злой,
Я сам, улыбаясь убого,
Испуган Любовью, Тобой и Собой -
Тремя ипостасями Бога.

5.


Спасибо за боль, заболоченный рай!
Поскольку тебя не бывает -
И краю сему не бывать. Так и знай
Любой, кто сюда залетает.

Зачем ты сюда залетела, зачем?
И кровь как вино, смаковала...
Меня отковала судьба. Между тем -
Лишь три ипостаси познала.

А есть и четвертая. Речи мирской
Отказано мною в таланте.
Купите цветы у метро на Тверской
И рядышком с Пушкиным встаньте.

Она подойдет:
Так и знала, - цветы.
Прощаю. Вперед не дурите.
Купили бы фрукты для мамы. -
И ты
Киваешь:
Куплю. Извините. -

А дальше... Но Ангел восьмую печать
К устам приложил - до погоста.
Спасибо за боль: повелела молчать.
Да что там - целуемся просто.
10.02.92


В Е Н О К   М А Р И Н Е

1.

Цветы умирали стоя.
Не оптом - по одному.
Мираж. Чепуха. Пустое.
К чему это? Ни к чему.

Не к чести поэта эта
Богемная трескотня.
Наверно, на свете где-то
Есть женщина для меня.

Вчитается и заплачет,
Наплакавшись, позовет,
И быт мой переиначит,
Вернее, переначнет,

И будет кормить и верить,
Что гений в плечо сопит,
И настежь откроет двери
И окна - пускай летит! -

И примет по первой ходке,
Когда, от стыда кривясь,
Ввалюсь, захлебнувшись в водке,
В чем только ни вывалясь,

И не упрекнув ни словом,
Ни взором, легко вздохнет,
И буду на всем готовом
Мурлыкать под нос, как кот,

Как кат, что покуда в силе,
Как мот, что пока удал,
Как Лот из библейской были,
Как тот, кто букет продал.

2.

Я иду в одном потоке с Блоком.
Бродский - тот повыше и правее.
Пушкин не является истоком.
Есть прорывы к свету. Есть идеи.

Есть десяток гениальных строчек,
Просто потрясающих! Что плохо -
Много знаков восклицанья, точек,
Многоточий, разных "ахов-охов".

Истеричен. К мелкострочью склонен.
Ритм то кудахчет, то хромает.
А кокетлив - прямо, как Коонен.
Много сленга. Больше не бывает.

И еще: веревка - не забава,
Нечего заигрывать с петлею.
Впереди признание и слава.
Будет трудно быть самим собою.

Выход есть: забвенье и подполье.
Дворникам жилплощадь не жалеют.
Сносно платят. Знай, пиши. Раздолье.
Никаких подруг: подруги блеют.

Никаких друзей: стакан - могила.
Никаких концертов: там фанаты...
Это все они наговорила
За неделю до отъезда в Штаты.

3.

Не слушай меня никогда:
Я то говорю, что забыто.
Так лед позабыла вода,
Плотину, которая смыта,

Утопленницу и венок,
И рыбу, и чайку, и небо...
А воду забудет песок,
Который ты сдунула с хлеба.
1.92 - 2.92


* * *

До Самойловской чистоты,
До надзвучия Пастернака,
До прочерченной птичьей черты
Мандельштама! Масштабы, однако...

Направление выбирай,
Подмечая: тебя выбирают
Из глубин, будто бредень, - считай,
По байдарке весло подбирают,

Или так: подобрали в пыли,
Сполоснули водой у колодца...
Если отнято что от земли
Небесами - к земле не вернется.

Не в накладе: нелегкую кладь
Не дадут обделенному силой,
Бог не выдаст. А проще сказать,
Бродишь в сумерки под руку с милой.

Потеряться, ее потерять -
Что под нож грабежа у подножий.
А она? А ее не понять.
Что поделаешь - промысел Божий.
14.02.92


* * *

Горит, как уголек под веком,
В ночи последняя звезда.
Но Вий на очной ставке с веком
Век не подымет со стыда:

Он знает, знает - нет исхода,
Лови мучительно на слух
Безвременье в начале года
В конце тысячелетий двух.

И третье канет, и шестое, -
Российский омут глух и слеп.
Тупое таинство запоя
Покоит дух, как мощи - склеп,

И Гоголю уже не снится
Русь птицей-тройкой над Днепром...
Вий в ипостаси очевидца -
Зло, обрученное с добром.
1.92


П О Ц Е Л У Й

Бульвар затих: за снег, за гул
Он за день отдал дань испугу.
Пусть молодость уйдет в загул -
Пусть старость приведет подругу.

Подруга под руку возьмет,
Губам свидание назначит
Там, где людской водоворот
В конце бульвара замаячит,

И выдохнув:
Последний раз. Хочу подольше напоследок. -
Притушит семисвечья глаз...
И вздрогнет мой далекий предок!

И некий метроном в висках
Затеет вперебой фламенку,
И разум с сердцем впопыхах
Сойдутся стенкою на стенку,

И впрямь захочешь умереть,
Гордясь высоким приговором!..
"Вор посетил чужую клеть,
И клеть вступила в сговор с вором,

Позволила набить мешок,
Уйти без шума, честь по чести.
Дверь тихо выдала смешок.
Дом скопидома - место мести".

Я это в детстве прочитал,
А вспомнил, ахнув от удара,
Когда тебя поцеловал
В последний раз в конце бульвара.
12.02.92


* * *

Улететь - это просто и сложно:
Птицу небо берет на поруки...
Прививается только накожно
Натуральная оспа разлуки.

Сложность в том, что любовь не проходит:
Прорастает греховное семя.
Боль торчит, точно на переходе
Постовой, ненавидимый всеми.

Тянет, тянет невидимый рубчик -
До погоста саднит за грудиной:
То цепляется зубчик за зубчик
В механизме работы старинной,

И размеренно, как по разметке,
Маятник за заплатой заплату
Ставит веку, и тиграми в клетке
Стрелки мечутся по циферблату,

И летит - это сложно и просто -
Забывая засилье бессилья,
Человек невысокого роста,
Отрастивший высокие крылья.

Загребая лазурь, поднимаясь
Над собою, отставшим от стаи,
Он поймет, изумлением маясь:
Существуем устами в уста и

Все дыханья - забавная штука! -
Слышим слитно, хоть дышим раздельно.
Прививается только разлука,
А любовь - абсолютно смертельна.
13.02.92


* * *

...Странные люди: едва закрывается дверь -
Все забывают. Минуту назад лепетали:
Верь мне, любимая, верь мне, любимая, верь...
Шаг за порог - и отрезано. Бремя печали

Невыносимо. Согбенному радость - беда.
Очи горе возведет - непременно споткнется.
Под ноги глядя, подмоги не ждем никогда,
Не от кого: самый ближний далеко плетется.

В смысле Вселенной - обычная вещь, господа,
Принцип разлета Галактик. Методика стеба
Глубже уводит: слезинка - морская вода,
Небо багровое - к ветру. Багровое нёбо -

К насморку, кашлю, да черт его знает к чему.
К землетрясению - колика в области почек.
Юстиниану жрецы предсказали чуму,
Брюхо вспоров двум десяткам ощипанных квочек.

Вот единенье с природой! Как в воду глядел
Бог, первородную глину суша на рогоже.
Что он подумает, видя сплетение тел,
В схватке соитья всю ночь сотрясающих ложе?

Как изумится Господь, на рассвете узрев
Сцену прощанья: любовники, сиречь партнеры,
Сделку свершив, разойдутся направо-налев-
О... то ли стали добычей воров, то ли воры.

"Если решит погубить - разуменья лишит".
Бред. Чепуха. Разуменье не дар, а придаток.
Сердце, лишенное памяти, что отстучит -
Все позабудет: и долг, и залог, и задаток...
14.02.92


* * *

За страсть, от которой трясет
Тебя и меня в лихорадке,
Отвечу. Какой мне расчет
Приписывать черту припадки

Любви, что начало берет
От Бога, в Адама впадая?
Он понял, что Ева не мед
Уже за пределами рая,

И тайно, украдкой кроя
Рогожу изгнанья, стежками
Потомства сближая края
Земные с иными краями,

Он сшил человечество - род
Уродов. Навозные копи:
На Небо разинули рот! -
Утопию топят в потопе.

Туда и дорога. Не ной.
История - ксерокс Завета.
Вновь неунывающий Ной
Колдует в каюте корвета

Над картой: накаркала шторм
Ворона, любимица Хама...
И тени на бархате штор
Творят очертания Храма,

И нимб над оплывшей свечой -
Предтеча сиянья Христова...
За страсть, что течет горячо
В крови - отвечай, Иегова,

Не мне: я не стою огня.
Я тьма, что не ведала света.
Ответь перед той, что меня
Спасла, заслонив от ответа.
19.02.92


С О Н

Ночь. Навзничь падает забор.
Он пьян. Ворота тоже косы.
Приблуда пес, дворовый вор,
Урча утробно, жрет отбросы

За неимением свиньи.
За речкой, тихой, как сметана,
Оттачивают соловьи
Колоратурное сопрано.

Хозяин выпал на крыльцо,
Давясь отрыжкой в два фугаса.
Взамен лица - заподлицо
К затылку пригнана гримаса:

Изжога. Быстро подманил
Дружка куском селедки ржавой -
И в глаз окурком. Пес завыл.
Плыл тенор соловьям в октаву.

Луна, уткнувшись мордой в мир,
Желток в сметану добавляла...
Я много поменял квартир.
Спал, где стоял, и с кем попало,

Но этот сон, как детский бред,
Сопровождающий простуду,
Бродил за мною много лет,
Он приходил ко мне повсюду.

Немой ответ на мой вопрос
Зачем? - он рвался в глубь с окраин,
Он выл, как окривевший пес,
Сипел, как спившийся хозяин,

Фиоритурил соловьем,
Сметанной жижей жил в канаве,
В сонливом бытии моем
Он был ярчайшей вспышкой яви,

Казалось, я схожу с ума
На станции "Шизофрения"!
А иногда была зима.
Дом. Дым не отличим от змия.

Упав всей грудью на забор,
Хрипят две жалкие березы.
Метели первобытный хор.
Собачий плач как смех сквозь слезы:

Хозяин, пьяный Черномор,
Дружка метелит за сараем...
Я не проснулся до сих пор,
Хотя давно незасыпаем,

Неубаюкиваем тем,
Как тема затемняет тему.
Россия, родина систем,
Не вписывается в систему,

Где мир с надмирьем заодно.
Мелодия ушла из лада.
И если мы с тобой одно,
То не буди меня, не надо.
19.02.92


39,9

Марина. Я тебя люблю.
Арахна петли мечет мелко.
Рискует доллар дать рублю.
И стрелочников перестрелка.
Напоминает анекдот
Армейский: взвод, торцом вперед!..
Марина, я тебя люблю.
Аквамарин залива замер.
Распался ход времен. Скорблю.
И чутко вслушиваюсь в камер-
Ное бельканто февраля:
Адажио бродяжит для
Марины... Я тебя люблю.
А ты - испугана. Устала...
Разочаруешься - стерплю.
Исчезнешь - все начну сначала,
Найду! Хоть твой любой побег
Абсурден, как на месте - бег...
Марина! Я тебя люблю!
Апломб поэта - истерия.
Рыдает шторм по кораблю.
Истошна до тошнот стихия.
Наверно, верность не верна.
А блуд? Тот выверен сполна...
Марина! Я тебя люблю...
Алкаш взалкавший, тыл бутылки,
Ручной волчонок, я скулю
И жалко корчусь на подстилке.
На что мне жизнь у дверей?
А ты - возьми ее... Скорей,
Марина! Я тебя люблю.
Апофеоз чреват разладом.
Растрачен, бережно коплю
И каждый взгляд, и что за взглядом...
Не надо. Не достать до дна
Аорты: кровь моя - темна...
Марина. Я люблю тебя.
Атас! В исходе - на исходе
Романа, ревностно рубя
Интригу на дровишки, вроде
Налетчика, уйду чуть свет.
А что - альтернативы нет?
Марина, я люблю тебя.
Аляповат, нелеп, банален,
Расстригой-комаром трубя,
Интимно-сладкий сумрак спален
На нет свожу: пора вставать!
А мне твердят: мешаешь спать!..
Марина... Я люблю тебя.
Апостол ада, хая рая
Рапсодию, хриплю, губя
Идиллию созвучий, зная:
Ничтожеству конец один -
Алмаз не ходит за алтын...
Марина! Я люблю тебя!
Азазел, Азеф, Абадонна,
Раскаяньем греху грубя,
Ищу икону, но икона
Не служит для отвода глаз:
Андрей Рублев - не богомаз...
Марина! Я люблю тебя...
А жар сознанье растворяет,
Роняет, тени теребя,
Испарину. И воспаряет.
На облако облокотясь,
Архангел спит... Какая связь?..
Марина! Я люблю тебя.
Аккорд по диссонансу сохнет:
Рожден любить - умри, любя.
Идальго чахнет. Моцарт глохнет.
Нет, то Бетховен... Меркнет свет...
Ангина... Лихорадка... Бред...
Марина. Я тебя люблю.
Анфас разлуки - профиль смерти.
Растоптан, об одном молю:
Иди ко мне! На некий вертел
Нанизан, жарюсь на огне:
Аванс геенны. Горе мне!..
Марина, я тебя люблю.
Апрель по пьянке нынче зачат.
Распять его? Боюсь. Юлю.
Измены за спиной судачат.
Неверен шаг... Наморщив лоб,
Астролог строит гороскоп...
Марина... Я тебя люблю.
Аншлаг на вскрытии. Забавно.
Рисуюсь, чепуху мелю.
Итог плачевен. Ну и славно:
На сходнях, эй! Отдать концы!
А зал хохочет. Подлецы...
Марина! Я тебя люблю!
Абзац. Конец цитаты. Точка.
Рассвета нет. На слух топлю
Иглу под ноготь. Больно! Строчка
Ныряет вбок, вперед, назад...
Аборт больнее, говорят...
Марина! Я тебя люблю...
Аллюр стиха - продукт недуга.
Раз так - молчать себе велю.
И то: какая в том заслуга
Набата, что гудеть горазд?
Актера, что не педераст?
Марина! Я... тебя... люблю...
Арап Петра - не канет в Лету.
Раздрай осилю... замолю...
Игра заказана поэту...
Не разойтись... Надежды нет...
А жаль: хороший был сюжет...
21.02.92


* * *

Сосны, сосущие солнце, тепло отдают понемногу.
Борется с Богом Борей: ось земная враскачку идет.
Небо на плечи легло. Никого не зову на подмогу.
Ноги уходят в песок. Вот и все. Невозможен полет.

Вором, укравшим тебя, крался я с драгоценною ношей
По переулкам Москвы. Помнишь? Бульварным кольцом
Мерно брели, целовались, по мелкой сиротской пороше
Тяжко ступая во тьме... Помнишь? Терновым венцом

Сонный снежок, серебрясь, обрамлял незатейливый ёжик
Детской прически твоей. И нежность душила меня.
Если и плакал, то так, чтобы ты не заметила. Все же
Слабое снадобье - ночь: не излечит от нечисти дня.

Помнишь хромой разговор, что на заговор смахивал тонко?
Ты говорить о любви не давала: слова не важны.
Боже, о чем мы болтали? О муже, о счастьи ребенка,
Об обретеньи родни, о чужеродстве жены...

О, как коварны влюбленные! Мысль отслежена тайно.
Страстью заглазно больна двух шифровальщиков речь.
Что говорил и зачем - я не помню, но взглядом случайным
Я успевал, успевал взгляд твой случайный привлечь.

Руки на плечи легли... Никого не зову на подмогу...
Ноги уходят в песок... Вот и все... Невозможен полет...
Сосны, сосущие солнце, тепло отдают понемногу?
Борется с Богом Борей? Ось земная враскачку идет?

Так бы качаться и мне под дыханьем твоим, что от стона
Счастья в исходе любви не отличит и Господь!..
Бабочки бархат. Батист полутени. Далекого звона
Кружево... И у крыльца - заступа ржавая плоть.
24.02.92


* * *

Любовь в Европе - уз узор:
Изримут и напарижуют.
Любовь в России - просто вор:
Не деньги, так жену чужую.

Любовь в Европе - хор калек,
Толпа сопрано, трели дрели.
Любовь в России - тот же зек:
Урвали, схавали, нагрели...

Любовь в Европе - тонкий спич:
На спицу лести - куша тушу.
Любовь в России - тонкий бич,
Шинкующий живую душу.

Любовь в Европе суть топор:
Готов рубить хоть вяз, хоть выю.
Любовь в России - путь, в упор
Пронзающий саму Россию!

Любовь заводит за бугор,
Вывозит Русь - а как иначе?
Мадонной начат разговор
И Богородицей подхвачен.
27.02.92


И Г Р А

Стою, как нищий на углу, -
Пока перепадают крохи.
Собачий вальс моей эпохи
Визжит железом по стеклу.

Я подпеваю между нот,
Вассал фашиствующей фальши.
Все норовят послать подальше -
Никто любви не подает.

Покуда пастырь поддает,
Стоит подъячий на подаче:
Удар - и неудачник плачет,
Еще удар - и счет растет.

Пускай играют. Я на медь
Меняю золото. Золою
Не загасить огня. Живое
Обречено не умереть,

Но вознестись на воздух сфер
Зазвездных! Занавес эфира
Опустится над сценой мира,
Отпустит души Люцифер.

Раскинув руки - тень креста? -
Прощенный Демон спит с Тамарой...

О Господи, что медлишь с карой?
Простил, святая простота...
1.03.92


В А Р И А Ц И И

1.

Я - соло для тебя с печалью. Ломок
Мой голосок, похожий на травинку.
И это неспроста: ведь я - обломок.
Я - половинка. Хочешь половинку?

Иди ко мне. Какими там долгами
Мы связаны? Люблю напропалую.
И потому с открытыми глазами
Твои глаза закрытые целую

Я, тоненькая струночка-оборвыш,
Хромой зверек. - Осечка: не добили. -
Твой выкормыш, твой вечнонепрокормыш,
Пью так, как будто прежде не поили,

Уста всегда полуоткрыты жадно,
На них вскипает пенка упоенья,
И темнота в твоем пустом парадном
Нас сладко ослепляет на мгновенье,

И этого хватает, чтобы вжаться
Друг в друга, слиться, сплавиться, сплотиться...
Не зря мы не умеем целоваться:
Мы - целая! Нас тянут полстраницы

Лихие скрипачи! Мороз по коже:
Смычки сложили крылья. Стая сбита.
Я - соло для тебя с печалью. Что же
Ты не поешь? Ах да - дыханье сбито...

2.

Я - соло для тебя с печалью
Я - соловей соловой масти.
Я - близь, что оказалась далью.
Я - часть, зачатая от части.

Я - власть, владеющая тленом.
Я - прах, прозревший до пророчеств.
Я - та, просватанная пленом
Разлук, свобода одиночеств.

Я - тьма, ослепшая от света.
Я - свет, чернеющий в пещере.
Я - драма дряхлого поэта,
Поэт, потеющий в партере

По ходу явного провала.
Я - явь, взыскующая бреда,
Овация пустого зала,
Допрос по прозвищу беседа,

Вопрос, не ищущий ответа,
Пролог, чреватый эпилогом.
Я прав. Я - правда правд. Я - вето,
На зло наложенное Богом.

Я - снег, от стужи ставший сталью,
Сироп, что солоней рассола...

Я - соло для тебя с печалью.
Ты для меня - печали соло.
2-3.03.92


* * *


Мои стихи суровы и светлы.
Они в чести у северных народов.
Они идут, как спирт, из-под полы,
Где душу возгоняют из уродов.

Они в корунд переплавляют снег,
Они горят! Хлебнув "Кровавой Мэри",
Их нараспев читает человек
С фамилией нерусской - Алигьери.

Они встают атоллом из глубин,
И с хрустом круг за кругом прободая
Весь Ад, вершиной пьют ультрамарин
Чистилища взамен лазури Рая!

Они подножьем тянутся в зенит,
Они клокочут тяжкой чашей лавы
И чокаются с солнцем, и зенит
В ответ сонет заоблачной державы,

Июньская гроза... Господь со мной,
Покуда душегуб души взыскует,
И северных народов волчий вой
По итальянской песенке тоскует...

5.03.92


* * *

Ликует врубелевский Пан.
Тоскует врубелевский Демон.
Луна форсирует в туман
Немеющий небесный Неман.

Не станут звезды говорить
Не оттого, что утро скоро,
А оттого, что нечем крыть
Молчанье Млечного простора.

И я, утратив чистоту,
Молчу. Но похотливым воем
От злой душонки за версту
Несет, как от зэка - конвоем.

Слепые правят разговор
Глаза в глаза: им не зазорно.
Но зрячий - враз отводит взор,
Как вор, безропотно-проворно,

Наткнувшись, будто на кулак,
На взгляд доверчивый девичий...
Я не боюсь ни драм, ни драк.
Я враг привычек и приличий:

Могу в два пальца на зурне
"Шумел камыш" сыграть, как Шуман,
Но страшно даже думать мне
О том, что я тобой придуман!

Неправда, слышишь? Я живой
Зачем тоскуешь ты по чуду?
Услужливой молве людской
Не верь: я был, я есть, я буду

С тобой - самим собой! Туман
Редеет. Рдеет горний Неман.
И смотрит врубелевский Пан
Светло, как врубелевский Демон.
13.03.92